3 мая 1891 года в семье профессора Киевской духовной академии на свет появился мальчик, которому суждено было стать одним из самых известных и неординарных писателей своего времени…

Детство, юность и первые опыты
В семье маленького Миши было четыре сестрички и два брата, причём, среди этой оравы он был самым старшим. Отец мальчика ушёл из жизни, когда Михаилу было всего 16 лет, оставив семье приличную пенсию. Известно, что Афанасий Булгаков добивался звания ординарного профессора, а на следующий день после его получения уволился со службы по болезни и спустя месяц умер. Мать писателя вкладывала в своих детей душу, прививая трудолюбие и любовь к знаниям.

Н. А. Булгакова-Земская, сестра писателя, вспоминала: «…основным методом воспитания детей… была шутка, ласка и доброжелательность… это то, что выковало наши характеры… У нас в доме всё время звучал смех… Это был лейтмотив нашей жизни».

В 1909 году Михаил закончил киевскую Первую гимназию с достаточно средним аттестатом: в нём было всего две отличных оценки – по закону божьему и географии. И это неудивительно, ведь молодого человека куда больше увлекали игра в модный в то время футбол с братьями и первые театральные постановки для домашних.

Писатель К. Г. Паустовский так описывает гимназиста Мишу Булгакова: «Булгаков был переполнен шутками, выдумками, мистификациями. Всё это шло свободно, легко, возникало по любому поводу. В этом были удивительная щедрость, сила воображения, талант импровизатора… Существовал мир, и в этом мире существовало как одно из его звеньев – его творческое юношеское воображение».

В том же 1909 году Булгаков поступает на медицинский факультет Киевского университета – в этой семье вообще было много врачей. Ещё в университете Булгаков женится на Татьяне Лаппа (1892—1982) и подумывает стать врачом в морском ведомстве, но по состоянию здоровья не проходит на военную службу. После семи лет учёбы он получил диплом лекаря с отличием и был направлен на работу в село Никольское Смоленской губернии, откуда он вскоре перебрался в Вязьму. В том же году доктор Булгаков успел побывать врачом в Красной армии, а затем — в белогвардейских Вооружённых силах Юга России. Впечатления тех лет легли в основу цикла рассказов «Записки юного врача» (1925 год).

Литературовед М. Чудакова так писала об этом периоде жизни Булгакова: «В эти полтора года он увидел свой народ лицом к лицу, и, возможно, именно взгляд врача, знающего, что без элементарного просвещения и примитивных хотя бы гигиенических норм нельзя рывком перескочить в новый светлый мир, укрепил уверенность Булгакова в губительности для России вскоре наступивших революционных потрясений».

После начала Первой мировой войны будущий писатель работал врачом сначала в прифронтовой зоне, а потом в резерве. Именно тогда он начал употреблять морфий, потому что боялся заражения крови от больных. Излечиться от зависимости ему удалось только через год, благодаря стараниям жены Татьяны и врача И. П. Воскресенского, своего отчима.
В декабре 1917 года Михаил Булгаков впервые посетил Москву, где останавливается у своего дяди — известного московского врача Н. М. Покровского, который в последствие стал прототипом профессора Преображенского из повести «Собачье сердце».

Татьяна Лаппа - первая любовь писателя

Весной 1918 года молодой человек возвратился на родину — в Киев, где начал частную венерологическую практику. Но уже в 1920 году, переболев возвратным тифом, свирепствовавшим на военном Юге России, он пришёл на работу в газету «Кавказ», одновременно крапая пьесы для драматической труппы местного Русского театра. Все эти пьесы, написанные второпях и по «революционному заказу», Булгаков впоследствии в письмах родным именовал «хламом», хотя в своё время и посылал их в Москву на конкурс. Сами рукописи он распорядился уничтожить; случайно уцелел лишь суфлерский экземпляр пьесы «Сыновья муллы», ныне опубликованной.
Оседлая жизнь в городе, раздираемом неразберихой Гражданской войны, вообще не вдохновляла Булгакова – охваченный творческими порывами (первая публикация — памфлет «Грядущие перспективы» в газете «Грозный») и гонениями ужесточившегося коммунистического режима он в сентябре 1921 года покинул Владикавказ и предпринял безуспешную попытку эмигрировать во Францию. Расставшись с мечтой о зарубежье, писатель перебрался в Москву, чтобы сотрудничать со столичными изданиями — газетами «Гудок» и «Рабочий», журналами «Медицинский работник», «Россия» и «Возрождение». Фельетоны, очерки и репортажи молодого автора разлетались как горячие пирожки – всё, что не проходит цензуру в Москве, публиковала берлинская газета «Накануне». Но даже в контролируемом «Гудке» за четыре года появилось более 120 булгаковских материалов: писатель работал там в составе «четвёртой полосы», с такими известными личностями, как В. Катаев, Ю. Олеша, И. Ильф и Е. Петров.

1 февраля 1922 в Киеве умерла мать Михаила. Об обстоятельствах, связанных с этим печальным событием, вспоминала Татьяна Лаппа-Булгакова: «У нас ни копейки не было… даже разговора не было об этом… Я немножко удивилась, но он как раз в этот день должен быть идти куда-то играть. Он устроился… какая-то бродячая труппа была, и мы получили телеграмму. Как раз это вечером было… Откуда мы могли взять деньги?.. Очень трудно было доставать билеты. Он нигде не работал, я нигде не работала, одними вещами жили, и те уж на исходе были. Бывало так, что у нас ничего не было – ни картошки, ни хлеба, ничего. Михаил бегал голодный».

Признание
Популярность не проходит даром – в 1923 Булгаков стал членом Всероссийского Союза писателей, а спустя год познакомился на вечере издательства «Накануне» с недавно вернувшейся из-за границы Любовью Евгеньевной Белозерской (1898—1987), которая вскоре стала его новой женой.

Татьяна Николаевна, первая жена писателя, вспоминала, что предчувствовала разрыв ещё в 1921-м, когда Булгаков собирался эмигрировать. Встреча же в Москве подтвердила, что былой близости между супругами уже нет: «Когда я жила в медицинском общежитии, то встретила в Москве Михаила. Я очень удивилась, потому что думала, мы уже не увидимся. Я была больше чем уверена, что он уедет. Не помню вот точно, где мы встретились… Но ничего у меня не было – ни радости никакой, ничего, всё уже как-то… перегорело».
Своё знакомство с Булгаковым Л.Е. Белозерская описывала так: «Передо мною стоял человек лет 30-32-х; волосы светлые, гладко причесанные на косой пробор. Глаза голубые, черты лица неправильные, ноздри грубо вырезанные; когда говорят, морщит лоб. Но лицо, в общем, привлекательное, лицо больших возможностей. Это значит – способное рожать самые разнообразные чувства. Я долго мучилась, прежде чем сообразила, на кого же всё-таки походил Михаил Булгаков. И вдруг меня осенило – на молодого Шаляпина! Одет он был в глухую чёрную толстовку без пояса, «распашонкой». Я не привыкла к такому мужскому силуэту, он показался мне слегка комичным, так же как и лакированные ботинки с ярко-жёлтым верхом, которые я сразу вслух окрестила «цыплячьими» и посмеялась… Я поняла, что он обидчив и легко раним…»

С 1926 года во МХАТе с большим успехом шла пьеса «Дни Турбиных». Её постановка сначала была разрешена всего лишь на год, но позже несколько раз продлевалась, поскольку пьеса понравилась Сталину, который, вообще-то, считал, что «Дни Турбиных» — «антисоветская штука, и Булгаков не наш».
Одновременно в советской прессе проходила интенсивная и крайне резкая критика творчества писателя: по его собственным подсчётам, за 10 лет появилось огромное количество рецензий с критикой и всего три — благожелательных. В рядах критиков можно было заметить влиятельных чиновников и литераторов — Маяковского, Авербаха и многих других.

Любовь Белозерская - вторая жена М.А. Булгакова

Светлый момент 1926 года – знакомство писателя с филологом и философом П. С. Поповым, который стал ближайшим другом писателя и его первым биографом.
В 1928 году Булгаков с Любовью Евгеньевной уехали на Кавказ. А в Москве в это время прошла премьера пьесы «Багровый остров». Полный новых свежих впечатлений, писатель вынашивал замысел романа, позднее названного «Мастер и Маргарита», и начинал работу над пьесой о Мольере («Кабала святош»).
Прошло не больше года и Михаил Афанасьевич познакомился со своей третьей женой — Еленой Сергеевной Шиловской. Брак с ней был зарегистрирован в 1932 году, на следующий день после развода с Белозерской. Сохранилась шутливая записка Михаила Афанасьевича, переданная в день бракосочетания на заседании в Художественном театре режиссёру В.Г. Сахновскому: «Секретно. Срочно. В 3 ¾ дня я венчаюсь в Загсе. Отпустите меня через 10 минут».

Л. Е. Белозерская так вспоминала о знакомстве Михаила с Еленой: «По мере того, как росла популярность М. А. как писателя, возрастало внимание к нему со стороны женщин, многие из которых… проявляли уж чересчур большую настойчивость…» Тогда же, 28 февраля 1929 года, как вспоминала Любовь Евгеньевна, у Михаила Афанасьевича произошло знакомство с будущей третьей женой: «…Мы с М. А. поехали как-то в гости к его старым знакомым, мужу и жене Моисеенко. За столом сидела хорошо причесанная дама – Елена Сергеевна Нюренберг, по мужу Шиловская. Она вскоре стала моей приятельницей и начала запросто и часто бывать у нас в доме».
А вот так об этой встрече писала Елена Сергеевна: «…мы встретились и были рядом. Это была быстрая, необычайно быстрая, во всяком случае, с моей стороны, любовь на всю жизнь. Я поняла, что это моя судьба, несмотря на всё, несмотря на безумно трудную трагедию разрыва. Я пошла на всё это, потому что без Булгакова для меня не было бы ни смысла жизни, ни оправдания ее».

Однако, муж Елены Сергеевны не хотел терять любимую супругу и вызвал Булгакова на разговор, в ходе которого, по некоторым свидетельствам, угрожал сопернику пистолетом. Побледнев, писатель сказал тихо и сдержанно: «Не будете же Вы стрелять в безоружного?.. Дуэль – пожалуйста!» То ли от этой угрозы, то ли оттого, что Шиловский заявил: в случае развода он детей не отдаст, – Елена Сергеевна и Булгаков расстались на 18 месяцев. Писатель одной из пяти своих жизненных «роковых ошибок» считал именно «робость и слабость» при выяснении отношений с Шиловским.
На время вынужденного разрыва с Е.С. Шиловской пришлась короткая романтическая история Булгакова с молодой и интересной дамой, Маргаритой Петровной Смирновой (1899—1990), которая в последствии, после публикации главного романа писателя, уверенно зачисляла себя в прототипы Маргариты.

Михаил Афанасьевич с любимой Еленой Сергеевной

Разлука с Еленой Сергеевной была для писателя хорошей проверкой – встретившись вновь влюбленные поняли, что их связала судьба и расстаться они не в силах. Сохранился отрывок письма от Булгакова, датированный тоже 6 сентября 1932 года: «Дорогой Евгений Александрович, я виделся с Еленой Сергеевной по её вызову, и мы объяснились с нею. Мы любим друг друга так же, как любили раньше. И мы хотим пожениться…». Шиловской на сей раз поступил благородно и без скандалов отпустил жену в объятья писателя.

Немилость властей
1930 год стал в жизни писателя переломным – его произведения больше не печатали, пьесы изъяли из репертуара театров. Материальное положение писателя стремительно ухудшилось. В отчаянье Булгаков сжёг рукопись романа «Театр», раннюю редакцию «Мастера и Маргариты», и пьесу «Блаженство». А позже — решился на отчаянный шаг: написал письмо Правительству СССР с просьбой определить его судьбу — либо дать право эмигрировать, либо предоставить возможность работать во МХАТе.

Булгаков писал: «Я прошу Советское правительство принять во внимание, что я не политический деятель, а литератор и что всю мою продукцию я отдал советской сцене… Я обращаюсь к гуманности Советской власти и прошу меня, писателя, который не может быть полезен у себя, в отечестве, великодушно отпустить на свободу…» В другом письме Сталину (30 мая 1931 года) он констатировал: «На широком поле словестности российской в СССР я был один-единственный литературный волк. Мне советовали выкрасить шкуру. Нелепый совет. Крашенный ли волк, стриженный ли волк, он всё равно не похож на пуделя. Со мною и поступили как с волком. И несколько лет гнали меня по правилам литературной садки в огороженном дворе… Нет такого писателя, чтобы он замолчал. Если замолчал, значит, был не настоящий. А если настоящий замолчит – погибнет… Я переутомлён… «Такой Булгаков не нужен советскому театру», – написал нравоучительно один из критиков, когда меня запретили. Не знаю, нужен ли я советскому театру, но мне советский театр нужен как воздух…»

«Опальному» позвонил сам Сталин и порекомендовал драматургу обратиться во МХАТ с просьбой о зачислении в штат. Это разрешение работать, данное Булгакову, оказалось коварным ходом: произведения писателя по-прежнему были запрещены к публикации.

18 апреля состоялся легендарный телефонный разговор Булгакова и Сталина, свою позицию в котором писатель позже оценил как одну из пяти главных ошибок в жизни:
Сталин: Мы ваше письмо получили. Читали с товарищами. Вы будете по нему благоприятный ответ иметь. А может быть, правда – вы проситесь за границу? Что, мы вам очень надоели?
Булгаков: Я очень много думал в последнее время – может ли русский писатель жить вне родины. И мне кажется, что не может.
Сталин: Вы правы. Я тоже так думаю. Вы где хотите работать? В Художественном театре?
Булгаков: Да, я хотел. Но я говорил об этом, и мне отказали.
Сталин: А вы подайте заявление туда. Мне кажется, что они согласятся…

С 1930 года Булгаков работал в Центральном театре рабочей молодёжи и начал трудиться над учебником «Курс истории СССР», который так и не был закончен – писатель понял, что не укладывается в сроки всесоюзного конкурса. А потом Булгаков перешёл во МХАТ, где проработал с 1930 по 1936 годы. Всё это время он пытался поставить «Кабалу святош», которая увидела свет только в 1936 году и прошла 7 раз с огромным успехом, после чего была запрещена окончательно.
В 1934 драматург заканчивает первый полный вариант романа «Мастер и Маргарита» из 37 глав (своё нынешнее название роман получил в 1937 году).

«Мастер и Маргарита». Первое книжное издание

В 1936 году в газете «Правда» была опубликована разгромная статья, в которой «Кабала святош» была назван «реакционной» и «фальшивой» пьесой, Булгаков обвинён в «извращении» и «опошлении» жизни французского комедиографа, а МХАТу вменялось в вину «прикрытие недостатков пьесы блеском дорогой парчи, бархата и всякими побрякушками». На этой волне Булгаков покинул МХАТ и перешёл на работу в Большой театр в качестве либреттиста и переводчика.

В письме к писателю В.В. Вересаеву Булгаков так излагал обстоятельства, приведшие его в Большой театр: «Из Художественного театра я ушёл. Мне тяжело работать там, где погубили «Мольера». Тесно мне стало в проезде Художественного театра, довольно фокусничали со мной. Теперь я буду заниматься сочинением оперных либретто. Что ж, либретто так либретто!»

Именно Булгакову принадлежат постановки либретто «Минин и Пожарский» и «Пётр I». В 1939 году писатель работал над либретто «Рашель», а также над своей последней пьесой — «Батум», посвящённой образу Сталина в молодости. Известно, что пьеса была одобрена самим Сталиным, но вопреки ожиданиям писателя была запрещена к печатанию и постановке.

7 ноября 1936 года неизвестный информатор ОГПУ НКВД передал разговор с Булгаковым: «Я сейчас чиновник, которому дали ежемесячное жалование, пока ещё не гонят с места, и надо этим довольствоваться. Пишу либретто для двух опер – исторической и из времени Гражданской войны. Если опера выйдет хорошая – её запретят негласно, если выйдет плохая – её запретят открыто. Мне говорят о моих ошибках, и никто не говорит о главной из них: ещё с 1929-30 года мне надо было бросить писать вообще. Я похож на человека, который лезет по намыленному столбу только для того, чтобы его стаскивали за штаны вниз для потехи почтеннейшей публики. Меня травят так, как никого и никогда не травили: и сверху, и снизу, и с боков. Ведь мне официально не запретили ни одной пьесы, а всегда в театре появляется какой-то человек, который вдруг советует пьесу снять и её сразу снимают. …Я поднадзорный, у которого нет только конвойных. …Если бы мне кто-нибудь прямо сказал: Булгаков, не пиши больше ничего, а займись чем-нибудь другим, ну, вспомни свою профессию доктора и лечи, и мы тебя оставим в покое, я был бы только благодарен. А может быть, я дурак, и мне это уже сказали, и я только не понял».

Последние годы
В это время состояние здоровья Булгакова начинает резко ухудшается. Врачи диагностируют наследственный гипертонический нефросклероз. Писатель, предчувствуя скорую смерть, начал диктовать любимой Елене Сергеевне последние варианты романа «Мастер и Маргарита». С февраля 1940 года друзья и родные неотлучно дежурили у постели больного, к недугам которого прибавляется уремия. Булгаков окончательно ослеп.
8 февраля ведущие артисты МХАТа написали письмо И. Сталину, в котором сообщали о тяжёлой болезни Булгакова и резком ухудшении его состояния, и умоляли спасти драматурга – дать ему «сильнейшее радостное потрясение, которое дало бы ему новые силы для борьбы с болезнью, вернее – заставило бы его захотеть жить, – чтобы работать, творить, увидеть свои будущие произведения на сцене».
15 февраля Булгакова посетил Фадеев. Елена Сергеевна записала в дневнике: «Разговор вели на две темы: о романе и о поездке Миши на юг Италии, для выздоровления». Мечта о заграничной поездке теперь могла бы стать действительностью, но больному писателю уже не суждено было её осуществить…
Булгаков умирал долго и мучительно. 4 марта 1940 года Елена Сергеевна записала в дневнике одно из последних его высказываний: «Я хотел служить народу… Я хотел жить в своём углу… Я никому не делал зла…» Е. С. Булгакова вспоминала и самые последние слова мужа: «…Он дал мне понять, что ему что-то нужно, что он чего-то хочет от меня. Я предлагала ему лекарство, питье – лимонный сок, но поняла ясно, что не в этом дело. Тогда я догадалась и спросила: «Твои вещи?» Он кивнул с таким видом, что и «да» и «нет». Я сказала: «Мастер и Маргарита»? Он, страшно обрадованный, сделал мне знак головой, что «да, это». И выдавил из себя два слова: «Чтобы знали, чтобы знали».
10 марта 1940 года Михаил Афанасьевич Булгаков скончался. Похоронили его на Новодевичьем кладбище. На могиле Булгакова установлен камень, ранее лежавший на могиле Н. В. Гоголя и прозванный «голгофой».

Могила писателя

* * *
Над рабочим столом Булгакова висела старинная гравюра, изображающая «лестницу жизни» — историю человека от рождения до смерти. Писатель любил эту наивную картинку: «У каждого возраста – по этой теории – свой «приз жизни». Эти «призы жизни» распределяются по жизненной лестнице – все растут, приближаясь к вершинной ступени, а от вершины спускаются вниз, постепенно сходя на нет», – говорил он.

Посмертная маска М.А. Булгакова

«Рукописи не горят», – заявляет один из главных героев «Мастера и Маргариты. Посмертная судьба Булгакова подтвердила это предсказание. Булгаков – продолжатель лучших традиций русской литературы — ушёл из жизни, однако его произведения – яркие, самобытные, глубокие — продолжают жить своей жизнью, с каждым годом становясь всё более востребованными и популярными.

Основные произведения:
Грядущие перспективы (1919)
Белая гвардия (1922—1924)
Записки на манжетах (1923)
Роковые яйца (1924)
Записки юного врача (1925), в которые входят: Вьюга, Звёздная сыпь, Крещение поворотом, Полотенце с петухом, Пропавший глаз, Тьма египетская, Стальное горло.
Зойкина квартира (1925), в СССР опубликована в 1982 году.
Собачье сердце (1925), в СССР опубликована в 1987 году.
Морфий (1926)
Трактат о жилище. Сборник рассказов. (1926)
Бег (1926—1928)
Багровый остров (1927)
Мастер и Маргарита (1928—1940), опубликован в 1966-67 годах.
Кабала святош (1929)
Блаженство (1934)
Иван Васильевич (1936)
Записки покойника (Театральный роман) (1936—1937), опубликован в 1966 году.
Последние дни (1940)

Автобиография:
Мало кто знает, что существует автобиография М.А. Булгакова, которая была написана по требованию одного из работодателей писателя. Датирована она мартом 1931 года и содержит малоизвестные сведения о театральной деятельности драматурга:

Родился в 1891 году в Киеве. Сын профессора. Окончил Киевский университет по медицинскому факультету в 1916 году. Тогда же стал заниматься литературой, нигде не печатаясь до 1919 года.
В годы 1919—1921, проживая на Кавказе, писал фельетоны, изредка помещаемые в газетах, изучал историю театра, иногда выступал в качестве актёра.
В 1921 году переехал в Москву, где служил в газетах репортёром, затем фельетонистом.
В годы 1922—1924, продолжая газетную работу, писал сатирические повести и роман «Белая гвардия».
В 1925 году по канве этого романа написал пьесу, которая в 1926 году пошла в Московском Художественном театре под названием «Дни Турбиных» и была запрещена после 289-го представления.
Следующая пьеса «Зойкина квартира» шла в театре имени Вахтангова и была запрещена после 200-го представления.
Следующая — «Багровый остров» шла в Камерном театре и была запрещена приблизительно после 50-го представления.
Следующая — «Бег» была запрещена после первых репетиций в Московском Художественном театре.
Следующая — «Кабала Святош» была запрещена сразу и до репетиций не дошла.
Через 2 месяца по запрещении «Кабалы» (в мае 1930 года) был принят в Московский Художественный театр на должность режиссёра, находясь в которой, написал инсценировку «Мёртвых душ» Гоголя.
В марте 1931 года был принят кроме режиссуры и в актёрский состав Московского Художественного театра.

Михаил Булгаков
Москва, март 1931 года

1 комментарий к статье Рукописи не горят! Биография Михаила Афанасьевича Булгакова

1. Кот-бегемот пишет:

   4 апреля 2010 в 13:20

   Супер! Много нового узнал про любимого писателя!